In English

Познание формы

03.09.2002, Чачава Александр
Издание: iBusiness.ru
Тендеры по информатизации и автоматизации крупных предприятий и организаций создают хорошую репутацию победителям, и, при благоприятном стечении обстоятельств, приносят хорошую прибыль. И не секрет, что для победы компании — участники тендеров используют подчас такие “неспортивные” средства, как связи в определенных кругах, мотивацию принимающих решение лиц, и другие уловки.

В России, да и в других странах, эти методы “тендерных бойцов” стали почти нормой, но одновременно появились неписаные границы тендерной игры. Такие как, например, присутствие представителей вендора на переговорах с крупным государственным заказчиком, привлечение в крупных тендерах субподрядчиков, которые выполняют часть непрофильных для компании работ, а также нераспространение информации о некорректных шагах конкурента, позволивших ему выиграть. К слову, у некорректности тоже есть определенные пределы.

Пролистав подшивки компьютерных изданий за несколько лет, можно обнаружить, что на их страницы вылилась информация всего о нескольких скандальных тендерах. Хотя если провести анонимное анкетирование “тендерных бойцов” рынка ИТ, тендеров, в которых имел место скандал, окажется на пару порядков больше.

И только недавно, “благодаря” Всероссийской переписи населения 2002 года, Госкомстату и компании ABBYY, о скандальных тендерах заговорили не только в специализированной прессе, но и в национальных и деловых СМИ. Причин неожиданного ажиотажа вокруг скандального тендера очень много. Во-первых, ВПН-2002 - очень важный государственный проект, причем его результаты интересны не только правительству. Во-вторых, с 1989 года Минфин не выделял Госкомстату таких огромных сумм на тендерные закупки. Госкомстат уже более 10 лет не проводил таких крупных тендеров, не оперировал такими суммами. И в-третьих, ABBYY, активно работающая на западном рынке, не могла поступить “по-русски”, проигнорировав нарушения соперников и смирившись с поражением. Ее западные партнеры могли этого не понять...

Хроника одного лота

Открытый конкурс на разработку, внедрение и сопровождение аппаратно-программного комплекса первичной обработки материалов ВПН-2002 был объявлен 26 ноября 2001 года. Заявки должны были поступить к 10 января 2002 года, а вскрытие было намечено на следующий день. По словам Сергея Андреева, генерального директора ABBYY, “мы смогли получить документы по тендеру только 30 декабря”. В итоге к 10 января подготовить тендерную документацию не смогла ни одна компания, и 11 января конкурс не проводился.

Из решения суда по делу № А40-14834/02-83-167: “14 января 2002 года в бюллетене “Конкурсные торги” N° 1 от 14.01.2002г. Госкомстат РФ сообщил о внесении изменений в ранее размещенное приглашение к участию в открытом конкурсе, а по существу объявил о новом конкурсе...

В извещении от 14.01.02 дата и время окончания приема заявок указаны как 22.01.02..., а дата и время вскрытия конвертов 23.01.02.

Время и место проведения конкурса не указаны...

Приглашение от 14.01.02 к участию в конкурсе в нарушение п. 1 ст. 16 Закона “О конкурсах...” содержало срок менее чем 45 дней на подачу заявок со дня опубликования извещения.

Согласно Протоколу № 2002/3-ВПН 23.01.02, в 10 часов состоялось вскрытие конвертов с заявками на участие в конкурсе. Ни одна из заявок не была отклонена по основаниям, установленным п. 4 ст. 20 ФЗ “О конкурсах...”.

Заявки истца (ABBYY. — А. Ч.), ЗАО “Интеллектуальные технологии”, ООО “Степ Лоджик” отклонены на основании сообщений о результатах работы экспертной группы. Поскольку заявки на участие в открытом конкурсе были отклонены, то фактически рассматривались и оценивались предложения ЗАО “Крок Инкорпорейтед”, без сопоставления заявок непосредственно конкурсной комиссией.

Ни в одном из протоколов oj23.01.02r., 9.02.02г. неуказаны цены работ, предложенные участниками конкурса. В силу п. 1 ст. 6 ФЗ “О конкурсах...” указание цены в протоколе является обязательным для организатора конкурса.

...В протоколе от 11.02.02 № 2002/6-ВПН указано, что ЗАО “Крок Инкорпорейтед” признано выигравшим открытый конкурс и указана предложенная цена единственного участника конкурса, без какого-либо сопоставления с другими предложениями цены. ...Только предложения ЗАО “Крок Инкорпорейтед” конкурсной комиссией были рассмотрены в полном объеме. Согласно п. 5 ст. 447 ГК РФ конкурс, в котором участвовал только один участник, признается несостоявшимся.

Не соответствует действительности и письмо председателя конкурсной комиссии от 14.02.02 № АС-24-22/701 (т. 1л. д. 20) о том, что заявка истца на участие в конкурсе отклонена П. 02.02 г.

Таким образом, организатором конкурса были опубликованы недостоверные сведения в отношении победителя конкурса от 23.01.02, допущены нарушения п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 12, ст. 19, п.п. 1,4 ст. 20, ст. 16 ФЗ “О конкурсах на размещение заказов на поставку товаров, выполнению работ, оказание услуг для государственных нужд”, а также требований ст.ст. 11,33 указанного закона...”

Таким образом, из-за многочисленных нарушений в ходе тендера, коллегия судей признала недействительным тендер и ничтожным контракт, а также постановила взыскать с “Крока” в пользу ABBYY 2 тыс. рублей госпошлины.

По мнению Сергея Андреева, “еще в апреле судье стало понятно, какие последствия имеет дело — это очень важный политический и юридический прецедент, который задает модель поведения государства и бизнеса в ситуации недопониманий. Именно поэтому наше дело рассматривала Коллегия из трех профессиональных судей Московского арбитража. Они приняли объективное решение”. Андрей Шаин, заместитель директора департамента информационных технологий компании “Крок”, естественно, придерживается иного мнения: “Госкомстат принял взвешенное решение, учитывая множество факторов. Один из них - степень готовности программного обеспечения. По результатам испытаний, проводившихся в ходе оценки конкурсных заявок, в которых, кстати, участвовала и ABBYY, только наша технология была признана полностью удовлетворяющей требованиям. При этом хочу отметить, что компания “Крок” не может отвечать за то, насколько с юридической точки зрения правильно заказчик проводит тендер. Мы — такой же участник конкурса, как и все остальные”.

Информационным поводом, коим и явилось решение суда, воспользовались многие СМИ. По словам Сергея Андреева, “в деловой прессе неоднократно были видны следы активной PR-кампании наших оппонентов, где они пытались обвинить ABBYY в возможном срыве переписи населения. Многие издания с готовностью поддерживали эту идею, ведь проект „на слуху", а пресса любит „перчик". Но идея о срыве переписи не находит подтверждения. Мы уверены, что перепись не будет сорвана, даже если Госкомстат проведет второй тендер на поставку систем распознавания”. Что интересно, специализированные издания были более разборчивы в освещении перипетий тендера, возможно потому, что предмет обсуждения был более понятен для их обозревателей.

После решения суда началась настоящая PR-война, в которую вот-вот могли втянуться еще ряд компаний, а тема автоматизированной обработки анкет отодвигалась на второй план. То, что срыва переписи не может быть в принципе, точнее, сорвать перепись может событие уровня, по меньшей мере, мировой войны, достаточно быстро стало всем очевидно. В октябре “переписчики” возьмут свои чемоданчики и пойдут по квартирам: ни компьютеров, ни программ им для этого не нужно.

А вот кто, как и на чем будет обрабатывать анкеты, волнует сегодня представителей ИТ, пожалуй, больше, чем кого бы то ни было еще. Ведь если предположить, что обрабатывать анкеты будут не 100 дней, а в два раза больше, да еще и наполовину вручную, а потом какая-нибудь причастная к переписи компания предложит на западный рынок свою наукоемкую и высокотехнологичную разработку, западный партнер или инвестор может просто сказать: “Вы сначала научитесь у себя дома простые вещи автоматизировать, а потом на мировой рынок выходите!”

С другой стороны, участие в удачной обработке результатов переписи можно рекламировать много лет. За примерами далеко ходить не надо: это “Крок” и ГАС “Выборы”, ABBYY и единый государственный экзамен или Пенсионный фонд.

Фактически основной пункт взаимного обвинения и у ABBYY, и у “Крок” один — условия тендера. Действительно, прокладка сетей, работа с гостайной и распознавание для рынка ИТ можно по важности сравнить с самолетами, автомобилями и подводными лодками для машиностроения. ABBYY с десяток лет занимается системами распознавания, провела сотни проектов по вводу данных, причем с десяток весьма крупных. “Крок” - один из крупнейших системных интеграторов, который тянет сети, поставляет технику и работает с гостайной, но в крупных проектах по вводу данных специалистами не замечен, хотя технология распознавания у него есть. Проблема в том, что технология “Крока” распознает только цифры, т. е. все анкеты нужно будет предварительно кодировать. Сергей Андреев рассказывает: “Перепись — это выставка достижений национальных ИТ. Этот проект продемонстрирует всему миру, насколько развитой является

Россия с точки зрения информатизации. После того, как анкеты будут собраны переписчиками, они отправятся на ручную кодировку. То есть тысячи людей в течение нескольких месяцев будут присваивать полям “язык”, “национальность”, “гражданство”, “место рождения” числовой код. А потом уже числовой код будет “автоматически распознаваться”. А ведь можно было бы сохранить миллионы рублей, время, а главное — сделать статистические результаты более достоверными, ведь любая ручная работа по определению предполагает ошибки”. Андрей Шаин абсолютно не согласен с Сергеем Андреевым и высказывает диаметрально противоположную точку зрения: “Выводы независимых экспертов, сделанные в ходе испытаний, говорят о том, что программный продукт этой фирмы (ABBYY. - А. Ч.) не выдерживает никакого сравнения с нашим. Он работает в 5-6 раз медленнее, требует в 2-3 раза больше ручной обработки. Что это означает? Что для работы их технологии необходимо существенно больше операторов, вручную проверяющих результаты работы программы распознавания, требуется более дорогое оборудование. Такой сложный и неэффективный технологический процесс как раз и влечет дополнительные затраты Госкомстата. И объем этих затрат может быть сопоставим со стоимостью всего нашего контракта”.

Андрей Шаин не захотел рассказывать success story технологий распознавания “Крок”, зато сообщил об опы-те ABBYY: “В Министерстве по налогам и сборам в настоящее время принято решение перейти от сбора данных на бумажных носителях к сбору данных в электронном виде. Это один из „многих успешных" проектов ABBYY, который, судя поданному признаку, а также по результатам общения с данным заказчиком, закончился вердиктом „чем так автоматизированно распознавать, лучше уж руками вводить"...”

ABBYY, в свою очередь, никогда не тянула сети, но зато у нее есть субподрядчик, компания “АйТи”, которая обладает такой квалификацией. По утверждению представителей ABBYY, “АйТи” и далее готова идти на конкурс как субподрядчик. Непосредственно в “АйТи” ничего не комментируют, ссылаясь на нежелание встревать в скандал. По словам Андрея Шаи-на, “АйТи” не участвовала в тендере, ведь представленные на тендер бумаги, касающиеся привлечения компанией ABBYY субподрядчика, не убедили тендерную комиссию в серьезности этого альянса”. Андрей Шаин также предположил, что руководители “АйТи” предпочли обойтись без строгого договорного оформления подрядных отношений. Если же “АйТи” действительно откажется в дальнейшем быть субподрядчиком ABBYY, и ABBYY не найдет другого интегратора на замену, то самостоятельно они не смогут выполнить 90% работ. Ведь участок работ ABBYY это всего 130 тыс. долларов, т. е. около 10%. Сергей Андреев: “Мы со всей ответственностью заявляем, что готовы выполнить все работы, которые касаются ввода информации, в сроки, заявленные Госкомстатом. При этом работы по прокладке сетей, работе с гостайной могут проводиться любым системным интегратором, нам все равно. Мы никогда и не собирались прокладывать сети и работать с гостайной — пусть этим занимаются профессионалы”.

Не считая уже перечисленных взаимных претензий, Сергей Андреев отмечает еще одну: “Я располагаю протоколом заседания переписной комиссии № 7, в котором еще 18 июня 2001 года было сказано: “Принять в качестве базовой технологии для решения задач Всероссийской переписи населения 2002 года технологию „Крок"”. Тогда зачем было проводить тендер, если существует такая определенность? Если существует единственно возможное решение для проведения переписи, то надо было по закону, аргументировав необходимость, обратиться в Минэкономики и получить разрешение обойтись в этом случае без конкурса, а просто назначить исполнителя работ. Так ведь по этому пути не пошли. Почему? Возникли трудности с аргументацией в другом, не зависимом от Госкомстата ведомстве?” Действительно, после того как “Крок” был основным интегратором в пилотной переписи 2000 года, у чиновников Госкомстата могло возникнуть желание опять видеть “Крок” основным интегратором. “Я пытался оценить влияние ценового параметра на исход конкурса, и в таблицу расчета баллов из конкурсной документации подставил значения экспертных оценок, полученных каждым из участников в ходе испытаний, а потом подставил цену 41 млн. рублей, которую ABBYY якобы предлагала. Так вот с этой ценой ABBYY все равно проиграла бы тендер. Даже цена в 30 млн. рублей их еще не спасала. Слишком велика разница в эффективности и работоспособности технологий”, — рассказывает Андрей Шаин.

Что дальше?

Сегодня, пока решение суда официально не вступило в силу и контракт как бы действует, “Крок” продолжает необходимую заказчику работу. Развертывание аппаратно-программных комплексов производится в региональных центрах обработки. Начало этой работы связано с поставками технических средств, которые Госкомстат закупает в ходе отдельных конкурсов. Задача “Крока”, как основного интегратора ВПН-2002, заключается в том, чтобы период между поступлением техники на склад и установкой ее на местах был минимален. Как сообщают в “Кроке”, “большая часть работ по контракту уже проведена, на сегодняшний день остается провести развертывание системы в регионах и обеспечить ее техническое сопровождение непосредственно в ходе переписи”. Если говорить о степени готовности, то можно сказать, что пошел “последний отсчет” перед запуском процесса массового развертывания в регионах. Андрей Шаин: “Когда мы начали моделировать процесс развертывания системы на 66 регионов, то обнаружили, что очень многие задачи и подсистемы просто не были полностью прописаны в постановке задачи. В ходе работ над контрактом нам пришлось совместно с заказчиком дополнять и расширять постановку задачи. Общая трудоемкость этих доработок составила не менее 25-30% от начальной. Мы догадывались, что столь большой проект не обойдется без подобных доработок и запланировали привлечение необходимых ресурсов, так как понимали, что обязаны решить задачу полностью, а не просто формально закрыть работы. Любой другой разработчик, не обладающий нашим опытом и ресурсами, просто не успел бы сделать все это”.

В ABBYY ждут подачи апелляций, но уверены, что более высокие инстанции подтвердят решение коллегии судей. Сергей Андреев считает, что “нашим оппонентам выгодно оттягивать момент вступления в силу решения суда. Ведь потом, когда большая часть работ по контракту будет уже выполнена, можно будет использовать политические рычаги, а не законные или экономические. То есть можно будет заявлять: „Ну и что, что тендер был признан недействительным, а контракт ничтожным? Все равно большая часть работ уже выполнена, что же теперь, бросать на полдороге, искать нового исполнителя? Давайте уж как-нибудь так, проведем по инстанциям решение, что мы — единственно возможный поставщик". Вообразить себе картину другого решения суда следующей инстанции мы не можем. Это породит фатальный прецедент для всей системы конкурсов в нашей стране. Если можно дисквалифицировать всех подавших заявки на конкурс по формальным признакам, а потом „разыграть" лот среди одного участника, то это даст возможность все тендеры проводить по этому сценарию. Сначала запишем в тендерную документацию, что окна в офисе компании-победителя должны быть только из желтого стекла, затем всех - у кого нет желтого стекла - снимаем, остается единственный возможный победитель, который „пролоббировал" желтое стекло в тендерной документации. На этом конкурсы закончатся”.

Другие тендеры

Госкомстат к ВПН-2002 организовывал еще ряд тендеров на поставку сканеров, серверов, пассивного и активного оборудования и т. д. Вторым по скандальности тендером обещает стать конкурс о двух лотах на поставку промышленных сканеров. Его выиграла компания “Пирит”, на 100 тыс. долларов опередив “Сибкон”. Третье место заняла “Крок”. И “Крок”, и “Сибкон” предлагали для переписи сканеры отечественного производства. “Крок” производит сканеры самостоятельно, “Сибкон” же предлагает сканеры ДСЗОО производства Научно-исследовательского института точных приборов. По информации ряда источников, пожелавших остаться неизвестными, это фактически одни и те же сканеры. Известно, что “Крок” имеет сложившиеся отношения с рядом научно-промышленных предприятий, а вероятность появления сразу двух отечественных промышленных сканеров достаточно мала. “Пирит” же предлагает сканеры Fujitsu, которые занимают до 60% рынка промышленных сканеров и применялись во время переписей в Китае, странах Восточной Европы и ряде других.

Несмотря на, казалось бы, решенный вопрос с тендером, скандальная ситуация возникла и в этот раз. Елена Озерная, заместитель генерального директора компании “Пирит”, рассказывает: “После того, как Госкомстат оповестил нас о победе, мы подтвердили свою готовность выполнить все взятые на себя обязательства. Но Госкомстат не подписал с нами контракт. Мне не совсем понятны действия Госкомстата, затягивающего подписание договора, ведь им нужно соблюсти сроки подготовки оборудования к переписи”. “Инфобизнесу” удалось выяснить, что Соколин, директор ГМЦ Госкомстата, поставил на контракте “Пирита” резолюцию, согласно которой “Пирит” должен поставить сканеры на склад “Крока” и нести ответственность до тех пор, пока “Крок” их не доставит до пунктов назначения. Такие условия не устроили “Пирит”. Хотя по закону прошли все сроки для подписания контракта, и Госкомстат обязан подписать контракт, этого не происходит. А совсем недавно “Сибкон” подала иск на Госкомстат и требует признать результаты конкурса недействительными.

Основные обвинения истцов сводятся к описанию недостатков промышленного сканера Fujitsu M4099D, за что представители Fujitsu уже пригрозили подать на “Сибкон” в суд. Например, в исковом заявлении говорится, что сканер не может достигать прописанной в тендерной документации скорости 90 страниц в минуту, а также требует больше расходных материалов, чем было заявлено представителями “Пирита”. Оппоненты “Сибкона” и “Крока”, в свою очередь, заявляют, что существует всего несколько пилотных экземпляров российских сканеров, что они не прошли испытаний и не имеют ряда принципиальных функций, как-то: снятие электростатического напряжения и обеспечение электробезопасности. По словам оппонентов, за такой короткий срок невозможно произвести такое большое количество промышленных сканеров, которые являются очень тонкими и сложными приборами.

В первом интервью “Инфобизнесу” Елена Озерная категорично заявила о намерении отстаивать свои интересы в любых судебных инстанциях, сегодня же в “Пирите” не готовы повторить это утверждение. Такая позиция может еще больше затянуть поставку сканеров, а ведь Госкомстату очень нужно оборудование, которое “Пирит” хочет поставить. Более того, Госкомстат обязан подписать договор с победителями конкурса, правда, теперь непонятно, как “Пирит” вынудит чиновников сделать это.

На самом деле к скандалу мог привести и еще один тендер, на поставку серверов. У Dell Systems, дочерней компании IBS, сумма предложения была ниже, чем у “Крока”, но выбрали все же последних. Представители “Крока” причины такого выбора не комментируют, а в Dell Systems заявили, что претензий к Госкомстату не имеют.

Еще один тендер мог бы удивить неожиданным результатом. “Крок” чуть было не выиграл тендер на поставку портфелей для переписчиков. Андрей Шаин: “Мы, занимаясь производством пассивного пластикового переносного оборудования для избирательных бюллетеней, предлагали свой вариант переносных портфелей переписчика. На наш взгляд, он был существенно лучше, чем у конкурентов, но он не был выбран заказчиком”.

Слухи

Кроме гремящих в прессе скандалов вокруг ВПН-2002 и Госкомстата, рынок ИТ будоражат и многочисленные слухи, которые совсем не обязательно соответствуют действительности, но вполне симптоматичны. Так, говорят, что тендер с участием “Крока” и ABBYY почему-то организовывал не тот отдел, который традиционно занимается закупками, и с этим связаны многочисленные нарушения и неопытность чиновников. Говорят, что в Госкомстате нет и не было квалифицированных ИТ-специалистов, и чиновники вынуждены были просить составить тендерные условия хорошо себя зарекомендовавшую в ходе пробной “Переписи 2000” компанию “Крок”. Говорят, что в тендере на поставку пассивного телекоммуникационного оборудования был всего один претендент — “Крок”. Говорят, что некоторым СМИ, освещавшим скандальный тендер, удалось поставить рекорды по суммам, которые им заплатили за статьи. А “Сибкон” выступает только “помощником” более крупной компании и “рупором” начинающегося скандала со сканерами. Как тут не вспомнить слова Игоря Иткина, основателя “Сибкона”, о том, что консорциум создается для того, чтобы на равных бороться с лучшими московскими тендерными бойцами.

К сожалению, достоверность этих слухов частному журналисту проверить практически невозможно, но факт “на лице”: источники или фигуранты этой информации выглядят не в лучшем свете. Источники, если информация неверна, фигуранты, если верна.

Технологии

В ходе выяснения деталей многочисленных тендеров и скандалов вокруг Госкомстата довелось услышать и про многочисленные ужасы тендерных технологии российских ИТ-компаний.

Например, две дружественные компании выходят на тендер, одна с очень низкой ценой, а вторая с непомерно высокой. Выигрывает, естественно, первая, причем возражений ни у кого не возникает — все справедливо. А вторую компанию втихую ставят на второе место, — все равно все смотрят только на победителя. А потом победитель в одностороннем порядке отказывается от контракта и заказчик “по закону” подписывает контракт с “серебряным призером”.

Еще один пример. Уже выиграв тендер, исполнитель всячески затягивает выполнение контрактных обязательств, каждый раз обещая “через неделю”. В итоге дело затягивается, и перед заказчиком встает дилемма: перевести деньги исполнителю и надеяться на лучшее, или расписаться перед казначейством в неспособности освоить выделенные деньги. А это очень плохо, ведь чиновник расписывается в неумении выбрать нормального исполнителя и реализовать проект, да и денег больше не дадут, а “неосвоенные” могут списать.

Также ИТ-компания может вводить в заблуждение вендора, вступив в сговор с крупным заказчиком. Не случайно представители вендоров предпочитают присутствовать на переговорах с крупными заказчиками, ведь ИТ-компания может “выбить” из вендора эксклюзивные скидки, мотивировав это неуступчивостью заказчика. А заказчик все подтвердит...

Крайними во всей этой истории остаются чиновники Госкомстата, которые отличались непрофессионализмом на всех этапах эпопеи. Комментировать ситуацию и отвечать на вопросы они не захотели, уже и так засветившись в прессе и на суде противоречащими друг другу репликами. Остается надеяться, что чиновники найдут в себе силы как можно быстрее закончить все судебные разбирательства и начать нормальную подготовку к автоматизированной обработке анкет. Благо опыт у них уже есть...

Центральный федеральный округ