In English

Китайская грамота

01.02.2004, Трушин Александр
Издание: Прямые инвестиции
Уже больше полугода идут бурные дискуссии о судьбах российской IT-отрасли: на отечественный рынок вот-вот прорвутся индийские и китайские IT-компании.

Что собой представляет отечественный IT-рынок? Это около 300 больших и маленьких компаний. Чаще – маленьких. Самая крупная из них – IBS (Информационные бизнес-системы) – насчитывает около пяти тысяч сотрудников. Есть компании западные (SAP, Microsoft, Oracle и т.д.), есть российские («Открытые технологии-98», IBS, «ЛАНИТ», «Сибинтек», «АйТи», «Парус», «Галактика» и др.). Но и в тех и в других работают наши, российские программисты.

Отечественный рынок IT растет очень быстро – примерно на 25-30% в год. В прошлом году его оборот, по данным РБК, составил около $8 млрд. Для сравнения: прошлогодний объем рынка IT в США – $175 млрд. – в 22 раза больше. Наши скромные $8 млрд. раскладываются следующим образом: по $3 млрд. – на аппаратное и программное обеспечение (соответственно АО и ПО) и около $2 млрд. – на IT-услуги. Львиную долю услуг занимает консалтинг (изучение системы управления в компании-заказчике), рекомендации по выбору и установке той или иной системы автоматизации, а также послепроектное обслуживание. Такие виды услуг, как, например, очень распространенный на Западе аутсорсинг (обслуживание отдельных бизнес-процессов предприятия на удаленном сервере. – «ВЕСТИ»), пока в России развиваются не очень активно.

Надо заметить, что в прежние годы, как правило, одна команда выполняла все виды работ: это управленческий консалтинг, установка, внедрение, обучение персонала, аудит внедренной системы, поддержка и т.д. Более того, необходимость приглашения второй и третьей команд считалась признаком неудачи проекта. Но в 2003-2004 годах мы наблюдаем, напротив, примеры кооперации IT-рынка, когда в рамках одного проекта работают три-пять разных команд. Видимо, это связано с тем, что возросли объемы работ. Об этом свидетельствуют данные нашего рейтинга клиентов IT-компаний.

АО на российском рынке ввозится из-за рубежа на 90%, а ПО – на 70%, внутри страны создается 30% внедряемых информационных систем (например, системы «Галактика», «Парус», «Босс» и др.). Но это разделение надо считать очень условным. Например, последняя версия информационной системы Scala создана российскими программистами. Точно так же системы Microsoft, SAP, Oracle и др. постоянно дорабатываются нашими «мозгами». Даже в новейших разработках Intel, например Pentium IY, участвовали сотрудники созданного в 2001 году научного центра этой компании в Нижнем Новгороде. Как уверяют айтишники, главная проблема автоматизации предприятий заключается вовсе не в том, чтобы купить компьютеры и переписать с дисков информационную систему, а в том, чтобы система работала. Поскольку нет в мире двух одинаковых предприятий, постольку приходится для каждого дописывать или переписывать имеющиеся модификации информационных систем (это называется костоминацией). Вот эта работа – в высшей степени творческая – и является основной в IT-компаниях.

Почему Россия – не Индия

Один из руководителей компании SAP Лес Хейман говорил автору этих строк: «Российские программисты – лучшие в мире, никто не сравнится с ними в креативности». Представитель другой крупнейшей мировой компании, вице-президент Microsoft Саймон Уиттс, тоже надеялся, что в скором времени российские программисты выйдут на европейский рынок костоминации. Это было в конце 2002 года.

Не случилось. Потому что мировые IT-рынки в Европе и Америке все больше захватываются сегодня индийскими и китайскими программистами. Они выполняют работы для американских и европейских заказчиков (это называется офшорным программированием) и тем самым привлекают в свою страну очень большие деньги. Экспорт индийских программистов составил в прошлом году $16 млрд. – это в два раза больше, чем весь российский IT-рынок! А в 2005 году индийцы намерены написать программ уже на $50 млрд., и не только для Европы и США. Судя по всему, в нынешнем году они могут прорваться в Россию. Почемуиндийцы и китайцы выигрывают рынки у наши программистов? По одной простой причине: у азиатов продукт дешевле, чем у наших программистов. На самом деле отрасль IT не затратная. Здесь не надо строить заводы, бурить скважины в вечной мерзлоте, тянуть трубопроводы. Доллар, вложенный в IT, равен четырем долларам, вложенным в добывающие предприятия. Эта аксиома действительна по всему мира.

Основу стоимости IT-продукции составляет труд программистов. Наши программисты лучше китайских и индийских – это признанный во всем мире факт. Поэтому труд наших ребят ценится дороже. В Индии час работы программиста стоит $15, в России – $30-40. Но если бы дело ограничивалось только ценой труда, то весь мир давно обивал бы пороги наших IT-компаний, умоляя выполнить проекты, – ведь любой заказчик готов платить за качество работы, а у наших программистов оно лучше, хотя бы в силу образования. Китайцы и индусы учились математике в американских университетах, а преподают там выходцы из России. Азиатам в университетах учиться было гораздо сложнее, чем нашим ребятам, потому что школьное математическое образование у нас всегда было несравнимо выше.

Но дальше вступают в силу обстоятельства, которые никак от качества знаний или образования программистов не зависят. Налоги! Индийские и китайские программисты платят 5-7% налогов. Наши – 60-70%. Индийцы и китайцы работают в специально созданных для этого научных центрах. Наши – арендуют детские сады, помещения научных институтов. В результате разница в цене продукции – чуть ли не в два раза.

У разбитого корыта

Не то чтобы правительство России совершенно не интересовалось IT-отраслью. Напротив, у нас есть даже Министерство связи и информационных технологий. И, между прочим, министр Леонид Рейман все время убеждает президента страны, что IT – это очень важно. И тот в своих посланиях Федеральному собранию каждый год не забывает упомянуть эту отрасль в числе приоритетных. В 2004 году он даже поста вил ее на второе место. И премьер-министр Михаил Фрадков тоже не забывает: в своей программной речи в марте 2004 года он поставил IT на третье место по значимости.

Айтишники воспряли духом. Летом в Мининформсвязи проходили различные совещания, и в результате появилась идея создать в России четыре научных центра, в которых сосредоточились бы 1Т-компании. Предполагалась, что в таких центрах будет создан облегченный налоговый режим плюс необходимая инфраструктура (детские сады, школы, ПОЛИКЛИНИКИ). Ведь смогла же Intel создать в Нижнем уже упомянутый научный центр, где работает более 600 выпускников местного университета. Только они работают, увы, не на нашу экономику.

Начали действовать. Уговорили президента Владимира Путина во время его визита в Индию (3-5 декабря 2004 года) посетить IT-центр в Бангалоре. Туда с ним летал Леонид Рейман и президент IBS Анатолий Карачинский. Посмотрели. Поцокали языками: ах, как там замечательно все устроено! В каких условиях работают индийские программисты!

Вот что сказал тогда Путин: «Полагаю, что опыт правительства Индии по созданию специальных зон с благоприятными условиями налогообложения и инвестиционным климатом был бы весьма полезен и для России. Не скрою, здесь в общем кухня не секретная, у нас в правительстве по этому поводу давно идут споры. Экономисты с очень либеральными взглядами считают, что неправильно создавать какие-то привилегии для какого бы то ни было сектора экономики вообще, но Индия применила такие методы, получила реальную выгоду от этого эксперимента. Думаю, что и наши специалисты могли бы прислушаться к тому, что происходит на практике» (цитирую по NEWSru.com).

Замечательные слова! Только дела пошли в другом направлении. Путин подписал с Индией соглашение «О сотрудничестве в области информационных технологий», которое по существу открывает индийским программистам путь на российский рынок. Странно, неужели наши ученые не в состоянии без посторонней помощи создать научный центр? Почему для этого надо звать в страну индийцев? Ведь они же нашиконкуренты! Можно предположить, что сделано это было ради политики: у российского руководства большие планы по военно-техническому сотрудничеству с Индией, и ради этого ей прощают долги и открывают наш внутренний 1Т-рынок.

Следующий разговор о научных центрах произошел 13 января, когда президент Путин прилетел в Новосибирск и посетил Академгородок. Вместе с Путиным там были Анатолий Карачинский и глава компании «1С» Борис Нуралиев. Но обратим внимание, что здесь уже речь пошла не о научном центре, а о технопарке. Кто, где и когда подменил терминологию – неизвестно. Но ведь «технопарк» и «научный центр», как говорят в Одессе, – две большие разницы.

С Путиным разговаривал председатель Сибирского отделения Российской академии наук Николай Добрецов. Он заявил, что китайцы хотят участвовать в создании технопарка в Новосибирском Академгородке. Президент поинтересовался: зачем с Китаем? Далее цитата из газеты «Коммерсанты):

– А, Китай... – пробормотал господин Добрецов. – Они рвутся участвовать в создании наших технопарков. Это вещь обоюдоострая, я понимаю... Но они предложили, мы поэтому не хотим отказываться.

Вопрос президента застал академика врасплох. Он, видимо, не задумывался, зачем создавать технопарки вместе с китайцами. Для него это было очевидно с самого начала. Теперь эту аксиому приходилось доказывать.

– Странная логика: их инициатива, а мы не хотим отказываться, – продолжил президент.

– Странная, – согласился господин Добрецов. – И это же с учетом безопасности

тоже странно, я понимаю... Самим нам пробиться тяжело, – неожиданно закончил господин Добрецов.

– Последний аргумент – самый логичный, – так же неожиданно согласился и президент. – Только чтобы эти зоны не превратились потом для китайцев в доступную такую... Ну, понятно...

Господин Добрецов пообещал.

– Китай – наш стратегический партнер, – вспомнил господин Путин. – Много чего есть у нас для совместной деятельности. Только, повторяю, аккуратно надо.

Присутствовавший там же министр экономического развития и торговли Герман Греф доложил президенту, что подготовлен законопроект о свободных научно-производственных экономических зонах. В нем предусмотрено пять важнейших элементов: стопроцентная государственная собственность на землю, ограничение сроков и количества налоговых проверок (не больше одной в три года), льготный таможенный режим, уменьшение на три четверти налога на прибыль, снижение до 14% ставки единого социального налога (по предложению Министерства финансов). Греф сказал также, что на доработку законопроекта ему потребуется три месяца. На что президент Путин заявил, что три месяца – это много, надо положить его в Госдуму к 1 марта.

В феврале МЭРТ вынесло законопроект на заседание правительства. Но странное дело: в законопроекте уже не было ни научных центров, ни даже технопарков. Там было два вида льготных экономических зон: промышленно-производственные и инновационно-внедренческие. И с налогами тоже разобрались: налог на прибыль не снижается, отменяются местные налоги, причем компенсировать бюджету их должны региональные власти.

В общем, наши IT-компании опять остались почти у разбитого корыта.

Запасной аэродром

В нынешних условиях (отсутствие помещений, высокие налоги) существовать могут только отечественные компании. Они и так наполовину «серые». Но если «особые экономические зоны» будут создаваться с помощью индийцев и китайцев, отделаться от них будет невозможно.

Понятно, что остановить процессы развития IT-рынка невозможно. И потребность в автоматизации российских предприятий будет нарастать. При таком развитии событий нашим айтишникам лучше заранее выучить китайский или хинди. Ясно, что китайцы и индийцы без труда захватят российский IT-рынок. Особенно опасны китайцы, поскольку они принесут с собой не только программное, но и аппаратное обеспечение. И стоимость работ у них будет гораздо ниже, чем у российских.

Вероятно, сфера деятельности отечественных IT-компаний будет сужаться. Им скорее всего останется в основном управленческий консалтинг – хотя бы потому, что вряд ли нашим уважаемым гостям будут понятны бизнес-процессы российских предприятий.

Ну, а что касается наших «мозгов», то они «потекут» дальше. Прежде всего в Белоруссию и Украину. В этих странах, как известно, нефти и газа нет, поэтому информационные технологии жизненно важны для их экономик. В Минском университете всегда была очень сильная математическая школа. Неслучайно один из самых мощных в мире компьютеров, «СКИФ», был создан в прошлом году российскими учеными совместно с белорусскими, причем вклад белорусов очень значителен.

На Украине компьютерная школа, может быть, не блистала до сих пор, но вслед за нашей нефтянкой и металлургией туда откроется путь и нашим информационщикам. Эта страна может их заинтересовать и тем, что оттуда возможен прямой выход на европейский ИТ-рынок. Но это, разумеется, запасные аэродромы для наших айтишников – на случай, если их вытеснят с родных просторов китайцы и индийцы.

Минфин, Центробанк и Пенсионный фонд хотят стать «прозрачными»

Как обычно, мы даем две рейтинговые таблицы. В первой представлены доходы и расходы IT- компаний в 2004 году. Во второй – сто крупнейших клиентов ИТ-компаний.

В первой рейтинговой таблице новый лидер – группа компаний «Информационные бизнес-системы». По сравнению с 2003 годом она совершила колоссальный рывок и оставила далеко позади всех остальных конкурентов. Далее, на второй и третьих строчках, – «Р-Стайл» и «ЛАНИТ».

Очевидно, на рынке IT сложилась группа компаний, делающих погоду. Точнее, оттягивающих на себя основную массу самых крупных клиентов.

Суммарный доход всех 24 компаний, участвующих в нашем рейтинге, составил более 58 млрд. руб. – это почти треть всего рынка IT в России. В 2003 году рублевая выручка тех же компаний была меньше на 19 млрд. рублей.

Но заметим, что IT-отрасль в России нестабильна, большинство компаний существует только 10-13 лет. И доход они получают только за счет «мозговых усилий» своих сотрудников. Год на год не приходится. Случился крупный проект – компания хорошо заработала. Не случился – денег взять больше неоткуда. По неподтвержденной информации, «Топе БИ» занимается офшорным программированием и получает доходы в иностранной валюте, а не в рублях, а наш рейтинг учитывает лишь рублевые доходы.

А в рейтинге «100 крупнейших клиентов» – очень серьезные изменения. Полгода назад лидером был «ЮКОС», который по понятным причинам теперь откатился на 9-е место, этой компании сейчас не до автоматизации. Первую строчку занял «РТК-лизинг» – крупнейшая в России лизинговая корпорация. Самый большой пакет ее акций (30%) держит Райффайзен банк, более мелкие пакеты (от 3 до 18%) распределены между другими пятью акционерами. Автоматизацией этого весьма успешного предприятия уже не первый год занимаются «Открытые технологии-98».

А вот большая новость: на второй, третьей и четвертой строчках этого рейтинга оказались государственные структуры – Министерство финансов, Банк России и Пенсионный фонд. Эти госструктуры очень крупно вложились в автоматизацию. Более 1, 5 млрд. руб. получила от Минфина компания «АйТи», 600 млн. руб. – пул компаний, состоящий из «ИБС», «АйТи», «Сибинтека» и «Хьюлетт Паккарда», и 470 млн. руб. от Пенсионного фонда досталось другому пулу – «ИБС», «ЛАНИТ», «АйТи» и «Хьюлетт Паккард».

И вот что обращает на себя внимание. В 2004 году стало гораздо больше таких пулов. Понятно, что ни одна IT-компания не сможет потянуть столь значительные проекты. Особенно если речь идет о таких структурах, как Минфин, ЦБ или ПФР. Там ведь проблема не в том, чтобы проводами компьютеры соединить, а в том, чтобы организовать разумно работу этих огромных ведомств и сделать их хоть немного прозрачнее.

«Нам нужны не технопарки, а научные центры»

Анатолий Карачинский, президент группы компаний IBS:

«Уже довольно долго мы пытаемся донести до нашего правительства идею, что IТ-рынок может сыграть ключевую роль в изменении роли России в мире, сделать нашу экономику более конкурентоспособной. Пока наша экономика существует исключительно за счет продажи сырья и ее рост напрямую зависит от изменения мировых цен на нефть. То же самое касается и нашего IТ-рынка. У него нет внутренних механизмов развития, это сервисный рынок, который также зависит от мировой конъюнктуры цен на нефть. Увеличить потребление IT искусственно невозможно. Цены на нефть растут – у компаний появляется больше денег – они начинают активно внедрять IT – рынок растет. И когда цены на нефть упадут, развитие IT-рынка остановится. А вот внешний IT-рынок может расти очень быстро, здесь наши возможности практически безграничны. И потребность в разработках программного обеспечения для развития технологий будет год от года только нарастать, предела этому процессу не существует. Уже сегодня объем мирового рынка IT – около $1 триллиона.

На рынке аппаратного обеспечения уже двадцать лет доминирует Юго-Восточная Азия: в этих странах очень много людей, способных к скучным однообразным операциям на сборке компьютеров при очень хорошей дисциплине, обеспечивающей высокое качество продукции. Никто в мире не может конкурировать по цене с Тайванем, Сингапуром, Кореей, а теперь и Китаем. Я думаю, что у России на этом рынке шансов очень мало. Мы можем создать один чип или собрать один суперкомпьютер. Но на массовой сборке компьютеров мы не конкуренты, к тому же там прибавочная стоимость очень низкая, большой прибыли на этом не получишь. А вот на рынке ПО наши программисты известны гораздо больше. О российских «яйцеголовых» уже много лет ходят легенды по всему миру. Здесь мы конкурентны в силу различных причин. Наша страна – благодаря своему геополитическому положению, мощной системе образования и, главное, большому числу высокопрофессиональных творческих людей – может занять на этом рынке одно из ведущих мест. В США, например, только 17% всех студентов изучают естественные науки, в Индии – 25%, а у нас – 54%! Сейчас на этот рынок выходят разные страны – Ирландия, Филиппины, Бразилия, Израиль, Малайзия, Индия, Китай. Парадокс: в этих странах уровень науки не сравнить с нашим, но они выходят, а мы – нет. В прошлом году в Китае $225 млрд. из $500 млрд. экспорта дала высокотехнологичная продукция, индийцы продали в разные страны ПО на $16 млрд., а к 2008 году они доведут этот показатель до $50 млрд., что примерно равно российскому нефтяному экспорту.

Мировой рынок ПО огромен. В первую очередь для нас представляют интерес США, которые вкладывают в ПО $175 млрд. – это три четверти мирового рынка. Причем темп развития этого рынка чрезвычайно высок. Сейчас американцы отдают в страны Юго-Восточной Азии разработок на $40 млрд.! Другой рынок – Европа. Он поменьше, но все равно для нас интересен, хотя бы потому, что мы – соседи, мы ближе к ним, чем азиаты, не только географически, но и по культуре, образованию, укладу жизни, что очень важно в международном бизнесе. Добавьте к этому фантастическую креативность наших программистов – ни индийцы, ни китайцы и близко такого не стоят!

И все-таки мы им проигрываем. По очень простой причине: их продукция дешевле. В Китае и Индии IT-компании платят 5-7% налогов. Наши – до 70%. Чтобы стать конкурентоспособными в области цены, необходимо снизить налоговую нагрузку на фонд заработной платы для компаний с высоким уровнем добавленной стоимости. Потому что в нашем бизнес до 70% себестоимости продукта составляет зарплата (в отличие от 4-5% в сырьевых компаниях). Большие налоги сильно влияют на себестоимость. Что происходит с деньгами от продажи нефти? Основная их часть снова закапывается в землю – на строительство новых трубопроводов, бурение скважин и т.д. Деньги от интеллектуального труда в первую очередь идут на зарплату, а значит, увеличивают потребление. Если себестоимость интеллектуальных продуктов будет высокой, мы не сможем конкурировать на мировом рынке.

Но какие-то вещи для IT-отрасли сделать все-таки нужно. Нужно создать механизмы, которые помогут эффективно использовать имеющийся в стране потенциал. Индия выполнила эту контрольную работу на «пятерку». Китай – на «пять с плюсом». Нам даже не нужно ничего изобретать, нужно просто повторить их опыт – как в школе пристают к отличникам «Дай списать!» В данном случае это мне не кажется стыдным. Что такого стыдного – сделать так, чтобы люди больше зарабатывали и лучше жили?

Во время своей поездки в Индию в начале этого года президент посетил индийский научный центр в Бангалоре. У нас в стране тоже огромное число программистов, но все они живут в разных местах, в такой ситуации их сложно использовать эффективно. Если у этих людей будет возможность приехать в конкретное место, где их обеспечат работой и жильем, польза от этого будет огромная — для всех. Люди смогут заниматься любимым делом и получать за это хорошие деньги, IT-компании смогут решить проблему с персоналом и увеличивать обороты, а экономика выиграет от увеличения экспорта и повышения конкурентоспособности страны на мировом рынке. Но для этого надо построить инфраструктуру – дома, школы, поликлиники и т.д. И без помощи государства здесь не обойтись. Строительство жилья – это не наш бизнес, мы умеем разрабатывать ПО, но не умеем строить жилье, этим должны заниматься строительные компании, а власть – формировать заказ на такое строительство.

В России проект по созданию похожего на Бангалор технологического центра уже начат в Дубне. Мне кажется, что Дубна – самое лучшее место из всех, так как она расположена недалеко от Москвы. Западным клиентам очень неудобно добираться до своих подрядчиков с несколькими пересадками. Проще было бы все делать в Москве, но Москва – слишком дорогой город. Предполагается также создание подобных центров в Санкт-Петербурге, Новосибирске и Нижнем Новгороде. Никакого принципа отбора в такого рода технические зоны не будет. Кому нужно – придет сам, построит офис и будет работать. Нам, например, нужно сейчас посадить за работу пять тысяч человек (столько же, сколько сейчас работает в IBS).

Очень хочется верить, что нам удастся реализовать задуманное, иначе через несколько лет превратимся в Саудовскую Аравию, а наши праправнуки, обнаружив на Северном полюсе бесполезный трубопровод или пустую скважину, не смогут понять, чем же все-таки занимались здесь их предки».

Тагир Яппаров, президент группы компаний «АйТи»:

«Сегодняшнее положение российской IТ-отрасли не соответствует ее возможностям и потенциалу, хотя у нас есть все предпосылки для того, чтобы не отставать от Запада и Востока. У нас уже сложился пул успешных IТ-компаний, способных не только удовлетворять внутренний спрос, но и производить конкурентоспособные на внешнем рынке продукты и услуги. У нас огромный интеллектуальный потенциал и великолепные научные школы. За последние годы в стране создана современная телекоммуникационная инфраструктура. Да и по своей культуре мы гораздо ближе к мировым центрам спроса на IТ, чем лидирующие сегодня в этом сегменте азиатские страны.

Тем не менее российская IТ-отрасль наталкивается на барьеры, которые существенно тормозят ее развитие и выход на мировые рынки. Это отсутствие и адекватной законодательной и фискальной базы, и механизмов привлечения венчурных инвестиций, и условий для выхода крупнейших компаний на фондовый рынок, а также целый ряд других проблем, например, как ни странно, – дефицит высококвалифицированных IТ-специалистов.

Все это приводит не только к отставанию России в плане инноваций и использования информационных технологий, но и к «утечке мозгов», низкой инвестиционной привлекательности российских высокотехнологичных компаний. На мой взгляд, во многом именно поэтому российский сегмент IТ-рынка представлен преимущественно небольшими и средними по своим масштабам компаниями, которые не способны к серьезным собственным инвестициям в развитие конкурентоспособных продуктов и услуг. Научные центры хорошо зарекомендовали себя в целом ряде стран, играющих заметную роль на мировом IТ-рынке: в США, Индии, Израиле, Ирландии. Только на территории Западной Европы сегодня функционирует более 250 IТ-центров. Концентрируя людские, производственные и финансовые ресурсы, предоставляя необходимую инфраструктуру, они служат своего рода точками роста высокотехнологичного производства.

Ключевой ресурс нашей компании «АйТи» – человеческие ресурсы, высококвалифицированные сотрудники. Сегодня ситуация такова, что единый социальный налог (ЕСН), который в добывающих отраслях не превышает 10% от прибыли, в IТ-отрасли достигает 70%. Результат очевиден – мы не можем платить адекватные зарплаты, из прибыли изымаются средства, которые могли бы быть направлены на инвестиции в новые продукты и услуги. В итоге снижается наша конкурентоспособность на мировом рынке. Простой пример – сегодня многие индийские разработчики ПО готовы работать по контрактам со стоимостью ресурсов разработчиков $15 в час и получать прибыль. Российские компании при таких расценках в большинстве случаев будут работать себе в убыток.

Мы сегодня не в состоянии самостоятельно инвестировать или же привлекать внешние инвестиции в развитие инновационных технологий и конкурентоспособных на Западе продуктов и услуг. Создание IТ-центров предполагает разработку механизмов привлечения венчурных инвестиций с участием государства. А это очевидный плюс. При этом, конечно, существует риск того, что преимущества для компаний-участниц, которые предполагает механизм технопарков, как то: специальные режимы – фискальный и для внешних инвестиций, экспортно-импортные льготы и пр., могут обернуться и негативной стороной. Попросту говоря, нечистоплотным их использованием. Но, на мой взгляд, если рассматривать льготы, в частности особый налоговый режим, применительно только к экспортному бизнесу, рисков негативного использования они не повлекут. Как я уже говорил, действующая сегодня ставка ЕСН не позволяет российским компаниям выдержать конкуренцию на мировом рынке, не говоря уже о том, чтобы капитализировать компании, работающие на внешнем рынке».

Василий Васин, президент группы компаний R-Style:

«Идея создания научных центров, в которых были бы сосредоточены IТ-компании, – действительно достойная. Уверен, что она будет реализована, важно, чтобы она принесла настоящую пользу российским компаниям высокотехнологического сектора. Возможно, отдельные компании нашего холдинга могли бы переехать в подобные зоны. Тем более что у нас накоплен большой опыт работы с территориально удаленными офисами. Должны быть четко разработаны критерии отбора предприятий для работы в таких зонах, чтобы предусмотренные льготы достались тем, кому они необходимы, – компаниям, которые могут обеспечить технологический рывок России в данной области. Негативный опыт свободных экономических зон в нашей стране уже есть. Если с компаний не будут брать вывозные пошлины, но сохранят ввозные, то это станет стимулом к развитию экспортно-ориентируемого производства и привлечет инвестиции в перерабатывающий сектор. Однако пока существуют сомнения в конкурентоспособности наших оригинальных разработок. Примером может служить разработка суперкомпьютера «СКИФ» (российско-белорусский продукт). Его коммерческий провал связан с тем, что он так и остался опытным образцом, не было соответствующей рекламы, сбытовой сети, сервиса, уверенности в завтрашнем дне – что будет через год, два и т.д. Не придется ли выбрасывать этот дорогостоящий СК и переносить приложения на другой? И не прекратятся ли вообще дальнейшие разработки?»

Виктор Вайнштейн, генеральный директор компании «Аплана»:

«Если рассматривать IТ-центры как своего рода импульс для взрывного роста экспортного сегмента отечественной IТ-индустрии, то, на мой взгляд, строгий конкурсный отбор участников данной идее противоречит. Чем больше барьеров будет создаваться на пути компаний — потенциальных участниц, тем меньше шансов у нас будет занять достойное место на мировом IТ-рынке. Ключевым критерием должен стать отраслевой признак – иными словами, к участию (а значит, к тем льготам, которые оно предполагает) допускаются все компании, занимающиеся экспортом ПО и услуг. Безусловно, принадлежность компании к данной отрасли должна быть формально подтверждена – в том числе и наличием действующих контрактов с западными заказчиками, планом развития бизнеса и т.д.

Если мы говорим об ограниченном числе привилегированных IТ-центров, финансируемых государством и предлагающих лучшие условия, то есть и другой вариант отбора, который, кстати, широко распространен на Западе. Формируется своего рода независимый экспертный совет, который и принимает решения по участию тех или иных компаний. В этом случае претендент на место в центре должен доказать инновационность и перспективность своей технологии и проекта экспертному совету».

Сергей Калин, президент компании «Открытые Технологии-98»:

«На мой взгляд, главная проблема российской IТ-отрасли в том, что у нас в стране IТ-специалистам не создано условий, необходимых для работы по созданию отечественных продуктов и услуг. По сути, сейчас они работают на зарубежные рынки. В настоящее время при равном числе высококвалифицированных инженеров и программистов в России и США российская доля производства IТ-технологий ниже в десятки раз. По некоторым данным, доля России на мировом IТ-рынке составляет 0,5%, а США – 40%.

Решением этой проблемы может стать создание научных центров, или технопарков. Индия и Китай – каждая из этих стран идет своим путем. Индия, например, специализируется на довольно дешевом труде программистов, которые работают на офшорном рынке. Китай использует дешевые технологии для производства компьютерной и телекоммуникационной техники. Оба государства вкладывают деньги в развитие технопарков, создавая тем самым условия для создания своих собственных продуктов, ведения своих собственных разработок и производства. Индия и Китай вполне конкурентны на мировом IТ-рынке.

Россия намерена конкурировать в сегменте разработки новых технологий. И здесь основным конкурентом будут США. Основное преимущество России – это высокое качество нашего образования, уровень которого всегда был на порядок выше, чем в других странах.

Для развития российских научных центров необходима в первую очередь поддержка государства, создание законодательной и налоговой базы. А при соответствующих условиях российским предпринимателям будет выгодно вкладывать деньги в развитие IТ-технологий».

Центральный федеральный округ